Translation of the song lyrics Два тела - Panimonica

Два тела (original)

Одно из самых банальных мест -
Жилое строение, точка на Яндекс.Карте.
Обыкновенный подъезд, ступени уводят во тьму,
Лифт спрятался в шахте.
И мы словно в кино - раскинули руки,
Лежим в лужах собственной крови.
Но всем все равно, что здесь случилось и кто эти двое.
И никому нет дела до наших тел,
Обведенных мелом на втором этаже.
И никому нет дела до наших тел,
Молодых и влюбленных, но остывших уже.
Молчат дверные глазки.
Все либо спят, либо делают вид будто счастливы вместе.
Тебе уже не умереть от тоски,
Мне уже не умереть от стыда за банальности в тексте.
Но я успел запомнить твой взгляд
За минуту до вспышки в глазах нестерпимого света.
Ты знаешь, я был бы рад постараться найти тебя
В жизни, что будет за этой.
И никому нет дела до наших тел,
Обведенных мелом на втором этаже.
И никому нет дела до наших тел,
Молодых и влюбленных, но остывших уже.
И никому нет дела до наших тел,
Обведенных мелом на втором этаже.
И никому нет дела до наших тел,
Молодых и влюбленных, но
Молодых и влюбленных, но

Два тела (translation)

One of the most banal places -
Residential building, dot on Yandex.Map.
Ordinary entrance, steps lead into darkness,
The elevator hid in the shaft.
And we, like in a movie, spread our arms,
We lie in pools of our own blood.
But no one cares what happened here and who these two are.
And nobody cares about our bodies
Chalked on the second floor.
And nobody cares about our bodies
Young and in love, but already cold.
Silent door eyes.
Everyone is either sleeping or pretending to be happy together.
You will no longer die of longing,
I can no longer die of shame for the banalities in the text.
But I managed to remember your look
A minute before the flash in the eyes of unbearable light.
You know I'd love to try and find you
In life, what will be after this.
And nobody cares about our bodies
Chalked on the second floor.
And nobody cares about our bodies
Young and in love, but already cold.
And nobody cares about our bodies
Chalked on the second floor.
And nobody cares about our bodies
Young and in love, but
Young and in love, but