Translation of the song lyrics Сорок девять дней - Владимир Высоцкий

Сорок девять дней (original)

Суров же ты, климат охотский, —
Уже третий день ураган.
Встает у руля сам Крючковский,
На отдых — Федотов Иван.
Стихия реветь продолжала —
И Тихий шумел океан.
Зиганшин стоял у штурвала
И глаз ни на миг не смыкал.
Суровей, ужасней лишенья,
Ни лодки не видно, ни зги, —
И принято было решенье —
И начали есть сапоги.
Последнюю съели картошку,
Взглянули друг другу в глаза…
Когда ел Поплавский гармошку,
Крутая скатилась слеза.
Доедена банка консервов
И суп из картошки одной, —
Все меньше здоровья и нервов,
Все больше желанье домой.
Сердца продолжали работу,
Но реже становится стук,
Спокойный, но слабый Федотов
Глотал предпоследний каблук.
Лежали все четверо в лежку,
Ни лодки, ни крошки вокруг,
Зиганшин скрутил козью ножку
Слабевшими пальцами рук.
На службе он воин заправский,
И штурман заправский он тут.
Зиганшин, Крючковский, Поплавский —
Под палубой песни поют.
Зиганшин крепился, держался,
Бодрил, сам был бледный как тень,
И то, что сказать собирался,
Сказал лишь на следующий день.
Друзья!.. Через час: Дорогие!..
Ребята!- Еще через час.-
Ведь нас не сломила стихия,
Так голод ли сломит ли нас!
Забудем про пищу — чего там!-
А вспомним про наш взвод солдат…
Узнать бы, — стал бредить Федотов, —
Что у нас в части едят?
И вдруг: не мираж ли, не миф ли —
Какое-то судно идет!
К биноклю все сразу приникли,
А с судна летел вертолет.
…Окончены все переплеты —
Вновь служат, — что, взял, океан?!-
Крючковский, Поплавский, Федотов,
А с ними Зиганшин Асхан!

Сорок девять дней (translation)

You are harsh, Okhotsk climate, -
It's the third day of the hurricane.
Kryuchkovsky himself takes the helm,
On vacation - Fedotov Ivan.
The element continued to roar -
And the Pacific roared the ocean.
Ziganshin stood at the helm
And he never closed his eyes for a moment.
Severe, worse than deprivation,
Not a boat is visible, not a sigh, -
And the decision was made -
And they started eating boots.
Last ate potatoes
We looked into each other's eyes...
When Poplavsky ate an accordion,
A sharp tear rolled down.
Finished can of canned food
And one potato soup, -
Less and less health and nerves,
More and more desire to go home.
Hearts continued to work
But the knock becomes less frequent,
Calm but weak Fedotov
Swallowed the penultimate heel.
All four lay in bed,
No boat, no crumbs around,
Ziganshin twisted a goat's leg
Weak fingers.
In the service he is a real warrior,
And he is a real navigator here.
Ziganshin, Kryuchkovsky, Poplavsky -
Songs are sung below deck.
Ziganshin fastened, held on,
Invigorated, he himself was pale as a shadow,
And what I was going to say
He said only the next day.
Friends!.. An hour later: Dear!..
Guys! - In another hour. -
After all, we were not broken by the elements,
So will hunger break us!
Forget about food - what's there! -
Let's remember our platoon of soldiers...
I would like to know, - Fedotov began to rave, -
What do we eat in parts?
And suddenly: isn't it a mirage, isn't it a myth -
There's a ship coming!
Everyone immediately clung to the binoculars,
And a helicopter was flying from the ship.
... All bindings are finished -
They serve again, - what, took, the ocean ?! -
Kryuchkovsky, Poplavsky, Fedotov,
And with them Ziganshin Askhan!