| Ну вот и замер весь мир и перо в руках — чото хреново как-то |
| Свобода из окна, но я холодом заперт в своих четырех стенах |
| Завтра мы начнем летать, а сегодня — выспимся |
| Полуживой в темноте и надо мной, словно воронья, мыслей стая |
| Куда делись обиды, чем кормить мне чертей внутри |
| И как списать их прочь, ведь порой чернее, чем они нет чернее чернил |
| Я не жил по древним заветам: |
| «Век живи и век учись» — так зачем мне советы? |
| Бил и был битый следом, предавал и был предан за это |
| Я разрушил в себе больше, чем Нерон в Риме |
| Вот и чувства в семье быть бесом в обществе херувимов |
| Сколько старых друзей и нет друзей сегодня у которых себе все сомнения отнял |
| В том, что я конченный уебок и гнилой как труп и как только открою рот свой — |
| вру |
| Вина? Виноват кто-то, а мне никогда не вылезало боком |
| И вот об этом мне темно говорить, как сказал бы Набоков |
| Я просто уходил, бежал — я всего лишь говорил мне жаль, но жаль не было |
| К цели дружба вела меня, служа методом |
| Я чертил себе морщины бабушки, вдыхал в себя слезы отца |
| Я крошил в табак стыд своих родителей, и до фильтра курил, до конца |
| Меня гнали как собаку из дома — по делом, ведь я был врагом даже брату родному |
| И за кусок голубоглазой пизды в клубе я любовь свою, как пьяная мразь обоссал, |
| будто цветы в клумбе |
| Она плакала — и боже символично как разделила нас тень погасшего факела |
| Потеряна партия — и не то что не те были карты — просто лопнуло терпенье, карма |
| Прости, отец, этот момент для меня неловкий |
| Признанье горько дается, с трудом, из меня жизнь вынося, будто дым сигарет из |
| легких |
| Ну что, теперь я взрослый? |
| А, может, опять вру на шагу, как долго я в своем дерьме удержусь на плаву и |
| Дай мне шанс — найду ли чистую рубашку среди трупов в шкафу |